Говорят, Николай Кузьмин «с удовольствием брался за книги, невозможные для буквального иллюстрирования». Что же это были за книги?
Первым здесь, несомненно, следует упомянуть пушкинского «Евгения Онегина» - недосягаемую вершину всей русской словесности. Едва ли в этом случае имеет смысл ставить вопрос «возможно или невозможно?», скорее уж тогда - «нужно или не нужно?». Художник Кузьмин ответил на него отрицательно, всякий раз стараясь передать в своих иллюстрациях не «подробности сюжета», но «дух и стиль» текста Пушкина.
«Все мы знаем “Евгения Онегина” со школьных лет, - писал Николай Васильевич, - но это неполное, поверхностное знание. Я не раз обнаруживал, что даже интеллигентные люди путают либретто к опере Чайковского с творением Пушкина.
Преодолеть, иллюстрируя “Онегина”, этот оперный штамп, освободить в сознании читателя роман Пушкина из-под наслоений оперных образов - было одной из задач иллюстратора».
Рисунки к «Евгению Онегину» вызвали восхищение такого строгого ценителя искусства, как Корней Иванович Чуковский: «Трудно отказаться от мысли, что Пушкину они пришлись бы по душе, как и нам, тем более что исполнены они в той же непринуждённой манере, какая, судя по бесчисленным рисункам поэта, была свойственна ему самому».
«Гамлет», «Маскарад», «Записки сумасшедшего», «Левша» - все эти классические произведения Кузьмин прочитывал свежим, внимательным взглядом. «Рисунки к сказу Н.Лескова “Левша” я делал более четырёх лет, — признавался художник, - и в процессе работы буквально каждый рисунок обдумывал и переделывал десятки раз, о чём свидетельствуют горы эскизов, которые у меня сохранились».
«Было невозможно понять, - изумлялся Чуковский, - откуда у него такая литературная хватка? Отчего каждый его книжный рисунок по своей манере, по стилю так родственно близок той книге, которую он иллюстрирует?
Оказалось, что он, иллюстратор чужих повестей и рассказов, и сам обладает дарованием писателя, сам пишет повести и рассказы, да не какие-нибудь, а очень удачные, очень искусные».
Эти слова Корней Иванович предпослал повести Николая Кузьмина «Круг царя Соломона», неоднократно переизданной и с годами вошедшей в число лучших в нашей литературе книг о детстве и отрочестве.