При имени Николая Греча у историков литературы делаются корчи: «Помилуйте, какой ещё Греч! Это же совершенно одиозная фигура в российской словесности. Почти то же самое, что Фаддей Булгарин, он же - Видок Фиглярин».
Что ж, может, оно и так. С историками литературы лучше не спорить. Но давайте откроем второй том сборника «Три старинных романа» (М. : Современник, 1990) и просто начнём читать: «Лет за двадцать пред сим слышал я в одном приятельском кругу невымышленный рассказ о жизни человека, который в младенчестве своём был испуган одним страшным явлением во время московской чумы. Это явление сделалось ему неразлучным спутником, предвещало ему счастие и беду, радость и печаль, успех в деле и неудачу и исчезло только с того времени, как повторилось пред глазами мечтателя в действительности. Главное содержание моего романа основано на этом предании.
Рассказы о видениях, предчувствиях, предвещаниях, помещённые в этом романе эпизодами, равномерно не вымышлены мною. Они основаны, большею частью, на изустных преданиях. Известие об огненном змее, пролетевшем чрез Петербург в сентябре 1796 года, найдёте в книге П.И.Сумарокова о жизни Екатерины Великой. О странном видении шествия из Адмиралтейства в Зимний Дворец рассказывал одному моему приятелю очевидец этого случая, корреспондент Академии Наук г Шретер, астроном и метеоролог, умерший в 1810 году в глубокой старости… Предсказание Казотта напечатано в его сочинениях. Мне казалось, что эти и подобные рассказы не могут быть неуместными в романе, где главную роль играют вымыслы и причуды воображения».
Роман Николая Греча «Чёрная женщина», фрагмент из авторского предисловия, к которому мы только что процитировали, - чтение поистине занимательное. Возможно, эта книга, с её напряжённым сюжетом и атмосферой таинственности, положила бы начало так и не успевшей как следует сложиться отечественной традиции приключенческой литературы.